?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] Презентация нашей книжки


Это ролик с презентации книжки Юрия Дмитриевича Жукова "Записки капитана дальнего плавания с отступлениями и комментариями", которую мы с Сергеем издали. Отступления написал наш друг и сын капитана - Виктор Жуков, а комментарии - я.
Если кого-то интересует покупка книги - пишите в личку.
Эллендея Проффер

24/04/2015

Музей Анны Ахматовой

(Заметки на память)



О себе

Я живу в стране библиотек: в Америке существует прекрасная система библиотек с открытым доступом. В любом местечке и городе одинаково можно получить доступ к книгам. Наша семья очень много переезжала - до поступления в университет я сменила 12 школ, у нас была очень читающая семья, я была запойный читатель, но никакого специального выбора книг у меня не было - читала все подряд. И вот я наткнулась на фамилию Достоевский, сначала я прочла всего один роман - "Преступление и наказание" - и он меня потряс, это было совершенно необычное состояние от прочитанной книги. Потом долго ничего подобного со мной не происходило, а потом - Маяковский "Флейта и позвоночник" - и опять - наслаждение. Я даже представить не могла, что потом познакомлюсь с Лилей Брик - адресатом этой поэмы. И я решила в университете заниматься русской литературой, русская литература в 19-20 веке гораздо сильнее американской. Герман Мелвилл, например, прекрасно пишет рассказы, но Чехов его превосходит. Мы, естественно, изучали литературу период за периодом, и я поняла, что литература 20 века имеет пробелы, которые появились из-за политики, проводимой в стране.



О Карле

Семья Карла была абсолютно не читающей, книг в доме не было совсем, родители - инженеры, не гуманитарии. Он при выборе модулей в университете увидел список курсов, и один из них был объявлен на русском языке, написан кириллицей - курс назывался "Русский алфавит". Ему очень понравилась буква "Ж" - красивая, как бабочка. И она определила его первоначальный выбор. Так абсолютный не гуманитарий стал слушать историю старославянского языка. Ее преподавал Шевченко, знаменитый учёный-византист. Так повезло, что такому крупному ученому поручили вести курс для первокурсников. Карл очень любил Пушкина, он даже в какой-то мере ему следовал - также решил издавать свой журнал Russian Literature Trequaterly - как Пушкин свой "Современник". И он очень рано стал профессором, так быстро у него все получилось.



Об "Ардисе"

Если "Ардис" - наше общее с Карлом, то журнал - только его. Карл решил печатать русские книги, которые не издавались в СССР. Он узнал в типографии, что есть машинка, на которой можно набирать книги кириллицей - с такими плавающими головками - это был адски тяжелый труд: каждую строчку набирали два раза. В конце моей книжки о Бродском есть список всего того, что мы издали в Ардисе - это важно, чтобы понять, что было важно для нас: мы издавали то, что нам было интересно - например, Вересаева "Гоголь в жизни". Мы издали всего Набокова, Мандельштама. Встреча с Бродским для нас очень важна - это уже современная русская литература сопоставимая с великой русской литературой.

На замечание "Вы очень много сделали для русской литературы" - "Да, это так, мы много сделали, мы открывали и новых авторов, например, Саша Соколов. Но еще больше вы сделали для нас, вы даже не представляете насколько все это изменило нашу жизнь, насколько это все - ее смысл".



Об СССР

Мы первый раз приехали в СССР в 1969 году - молодой профессор и аспирантка. И, если бы нас не стали знакомить с разными людьми, не дали бы нам рекомендации - нас никогда бы не приняли всерьез. Прежде всего мы познакомились с Копелевыми (их нам рекомендовал Набоков): вы, наверное, не знаете, что сначала Лев Копелев и Рая Орлова были очень даже людьми советскими - Копелев принимал участие в разорении кулаков, а Рая в "оккупации" Чехословакии (sic!) - то есть они не только существовали в системе - они активно действавали в ней. Но они были потрясены речью Хрущева на ХХ съезде, они полностью перестроились и стали диссидентами. Они очень большое оказали на нас влияние.



О Лиле Брик

С ней я познакомилась через Копелевых, она мне показалась старушкой - лет 90-та, хотя ей было 70-75, как мне сейчас. Она было очень худая, но дом был очень интересный, необычный. Она была человек искусства. Карл был очень красив и элегантен: костюм, жилетка, стильные очки, высокий. Лиля на него взглянула так, что я сразу все поняла - про нее и про мужчин. Она всегда говорила о Маяковском: "Он меня так любил", часто говорила, но ни разу не сказала: "Я его любила". Мы с ней очень подружились, и я задавала ей любые вопросы, я спросила про ее второго мужа - генерала, да, верно - Примакова: "Неужели, когда его арестовали, Вы не поняли все про чекистов?" И она ответила "Что Вы, мы же думали, что они - рыцари революции..." Ее тогдашний муж - Василий Абгарович Катанян - очень нервничал от наших разговоров. Очень интересная была женщина.



О Бродском

Копелевы рекомендовали нас Надежде Яковлевне Мандельштам, иначе бы она нас не приняла никогда. Знаете, я - молодая и наглая, легко общалась с людьми тридцатых годов почему-то. Когда мы собрались ехать в Ленинград, Надежда Яковлевна посоветовала нам познакомиться с Бродским, сказала, что нам должно быть это интересно. И мы занесли это имя в списочек - того, что надо сделать в Ленинграде.

Он нам очень понравился, но мы, конечно, не знали, что он будет - такой поэт. Мы много ездили в СССР - жили несколько раз по 6 месяцев, пока нас не лишили виз - это уже после истории с "Метрополем". Брежневские времена называют застоем, но это неправильно: это были страшные времена - времена возврата к старому, людей сажали, например, страшная история с Марамзиным. И мы очень быстро поняли - все иностранцы, которые общались с Иосифом это понимали, что его надо вывозить отсюда, он был слишком свободный, он не собирался играть по правилам, он, как бы, нарывался...

Карл и Бродский - они очень сложные люди, достаточно закрытые. Но, знаете, им пришлось жить вместе две недели в одном номере, когда Карл встретил Иосифа в Вене, и они не только это вынесли, но как-то очень поняли друг друга. И мы были все друзья - но мы ссорились, ругались, обижались, но всё равно мы были друзья. Они оба умерли рано, Карл умер в 46 лет, моложе, чем потом Иосиф. Они оба жили очень быстро, на большой скорости.



О характере Бродского

Это, правда, у него был скверный характер, невыносимый иногда. Он мог унизить молодую поэтессу или просто нахамить - и при этом он ужасно неприятно реагировал на замечания: "Что поделаешь, ну такой у меня плохой характер". Но он был и очень верный, и очень нежный. Знаете, когда человек имеет такой большой талант, хочется, чтобы он был такой крупный и в жизни. Но это неправильно, человек может в жизни иногда быть мелочным, страдать, не всегда быть идеальным. Жизнь влияет на талант, а не талант на жизнь.



О религиозности Бродского

Нет, он не был религиозен, то есть не принадлежал ни к какой конфессии, у него была одна религия - это поэзия. Но он думал о религии - прежде всего о католичестве. Я - католик, мы говорили о влиянии католичества на искусство, и не зря он писал каждый год рождественские стихотворения. И он был очень под влиянием Ахматовой - а она была человек верующий. Я думаю, что Ахматова очень его сделала.



О стихах на английском языке

Бродский очень хорошо знал английский язык, и у него и у Аксенова был богатый, сочный язык. Но авторские переводы его стихов - они правильные и по выбору слов и по метрике, но он не уловил интонацию в языке - поэтому для нас - это был ужасный английский. Это очень трудно - писать стихи на иностранном языке.

Набоков - это все совсем другое - Набоков по-английски в детстве начал говорить раньше, чем по-русски. Мы сидели с Набоковым и у него был абсолютный английский - без намека на акцент, он, кстати, и по- французски говорил без акцента. Набоков - это другое время, он человек другого времени.



О ее любимых стихах у Бродского (ответ на мой вопрос)

Это очень личное восприятие, я - американка, у меня не такое восприятие как у тех, у кого русский родной. Мне нравятся стихи того времени, когда мы были все вместе - это такое очень личное. Я люблю Горбунова и Горчакова, сонеты Марии Стюарт, стихи Пиранезе, прежде всего все, что в "Части речи". Могу сказать, что не нравится совсем - "Римские элегии" - я считаю, что это - ничто. Но я, может быть, не права, я уже сказала, что это - и понимание иностранца тоже.



О цензуре

Я писала книжку безо всякой цензуры. И, нет, я ее не согласовывала с фондом Бродского: я его там не цитирую. Мы с Карлом решили, что никогда не следуем цензуре. Карл любил задавать вопрос "Как вы относитесь к цензуре?" и, вы, русские, отвечаете как-так: "Конечно, я против цензуры, но вот маоистов (или троцкистов, или еще кого-то) печатать не стоит", вы не можете понять, что надо дать слово всем, а уже люди потом сами разберутся.

Иосиф был очень внутри свободный - иначе бы он не смог стать тем, кем стал. Но на вопрос Карла он ответил приблизительно также.



О Евтушенко

Анекдот, который приводит Довлатов, - абсолютная правда. Иосиф лежал в больнице после трех операций на сердце - бледный, весь исколотый с капельницей. И Сережа рассказал ему, то Евтушеко выступает против колхозов. "Тогда я - за", агрессивно ответил измученный Иосиф. Сережа был потрясен.



О Бродском и Венеции

Бродский, конечно, очень любил Ленинград, он, конечно, искал в городах совпадения, ассоциации, но Венецию он любил потому, что это Венеция - это же такая красота, одна такая.



О жене

Я очень мало с ней знакома, я написала об этом в книжке. Потрясающе красивая женщина. Я с ней никак не общалаюсь - она живет в Италии, я - в Калифорнии. Знаю, что Анна сейчас беременна. (Гордин уточняет - уже родила, девочку).



О восприятии поэта в Америке

У нас поэт - не сакральная фигура. Например, Эллиот - он великий поэт, все это знают, но он работает в офисе и пишет стихи в свободное время. Знамениты певцы, ну, Боб Дилан, например. Но Бродский и у нас был очень знаменит, не только как поэт.



О сочетании светской и творческой жизни у Бродского

Как он работал? Я видела как это происходит, когда он жил у нас. Он писал, потом возвращался к написанному и правил, потом мог все вычеркнуть и переписать совсем, написать заново. (Вмешивается Гордин, рассказывает, как трудно быть редактором Бродского. "Обсуждаем датировку стихотворения: Иосиф, когда это было написано? -А, в 1962 году, нет, скорее в 63-ем, а - поставь 1965!) Да, да, это было трудно - он спорил, он очень, с одной стороны, ревниво относился к качеству своих текстов, а, с другой стороны, совсем мог наплевать на это. Но, - улыбается, - иногда он соглашался.

После Нобелевки, его стали везде приглашать, он очень много ездил, и, он меньше в это время работал. Но не мог отказаться - он очень любил путешествовать, очень любил.



О своей семье

Только моя дочка - Арабелла, она художница, унаследовала нашу любовь к России, к сожалению, она унаследовала и ген рака, как у Карла. Она даже называет России второй Родиной, но сейчас она ругается, она ведет блог и пишет там возмущенно о Путине. А сыновья, нет, они оба не любят Россию, они не знают русского языка. Они помнят, как приходили в дом люди, громко что-то говорил на незнакомом языке и с ними заговаривали - они считали, что русские украли у них родителей.



О чувстве детства

В ответ на: "Бродский написал, что живя у Вас с Карлом в Энн Арборе чувствовал себя, как в детстве".

Может быть, может быть. Чувствовалось, что ему хорошо. Я знаю другую историю от него, он рассказывал, когда он жил в Стокгольме ему стало так хорошо, как будто случилось чудесное детство, такое, которого у него никогда не было..."



О своей книжке

Книжка издана только на русском языке. Когда я ее написала, об этом узнали, и мне позвонили вдруг из издательства "Корпус", и предложили издать ее в России, и сказали, что переводчиком будет Голышев. И я сразу согласилась - Иосиф его очень уважал, считал лучшим переводчиком.

И мы сделали все очень быстро, покупайте эту книгу, она вас заинтересует.

Она - очень важное для меня. В Америке, может быть, тоже издадут. Особенно, когда узнают про успех здесь (улыбается), но для Росии она - важнее.

Tags:

Витя Жуков

26 февраля день рождения Виктора Жукова - сына капитана Жукова - инициатора книжки, которую я называю "наша книжка". Только "наша" она всего лишь потому, что я и мой муж - друг Виктора - ее издали. А книжка на самом деле Витина. Он мечтал во чтобы-то ни стало успеть издать книжку рассказов и очерков своего отца, он эту книжку составил и написал "отступления" - свои короткие воспоминания. В нашей интенсивной переписке, которая длилась около года, мы с ним спорили, ругались, доказывали каждый свою правоту. И подружились. И в память о Вите - ему слово.

Однажды я попросила Виктора дописать в раздел "История семьи" главку о маме. Он очень упирался, даже позвонил и убеждал меня, что "мальчику про маму писать трудно".
Но, все-таки, написал. И сопроводил текст пояснительным письмом.

29 мая 2013 года
Марина добрый вечер! То,что получилось - отрывочные фрагменты. Должен признаться. В каждой семье есть какая то тайна. Для меня таким белым пятном были родители мамы. Она редко и мало о них рассказывала. Никогда не приезжали в Архангельск. Я с мамой в раннем детстве дважды был в Крестцах, где они в то время жили. Помню их большой двхэтажный дом. Имели двух коров, козу, с которой я не дружил, маслобойную машину. Семья - у мамы несколько братьев, сестер, племянники. Мой двоюродный брат Коля старше меня, катает меня на мотоцикле по красивейшему лесу и на тихую речку, где на самодельный спининг безошибочно ловит щук по заказу бабушки Лены как в магазине. В доме полный матриархат. Для меня поездки с мамой к ее родителям - как полеты на другую планету. Была там какая то тайна. Краем уха - какие-то прблемы у деда с законом. Уже студентом с отцом и мамой были у них в гостях, уже когда они жили в Новгороде. Там нам и попался в третий раз японский атташе (очерк "Хвосты"). Больше я их ни разу не видел. По моему мама так хотела. Почитай вложение и дай знать твое мнение. Пожалуйста проверь на ошибки. Спасибо! Обнимаю! В

Ниже - Витина заметка, которая вошла в книгу, и фотография Юлии Алексеевны с сыном, сделанная знаменитым фотографом Калестином Коробицыным.


"Отец Юлии Алексеевны, школьный учитель Алексей Кириллович Смирнов (1890-1960), с Новгородчины, краевед и историк.. Человек глубоко влюбленный в свой край, природу Валдайской возвышенности – много лет совмещал работу учителя в сельской школе и и должность лесничего. В селе Крестцы Вологодской губернии, где он работал в начале прошлого века, была длинная березовая аллея, посаженная им с учениками школы, которая так и называлась - «Смирновская».

В Первую мировую войну – унтер-офицер, Кавалер Георгиевского креста.

Мать – русская, родилась в Варшаве, но всю жизнь провела в Вологодской и Новгородской области, школьный учитель и властная хозяйка дома.

Юлия родилась в 1914 г. в г. Череповце, где и прошло ее детство. В конце двадцатых закончила фельдшерское училище и в компании таких же искателей приключений отправилась на Кольский полуостров строить Хибиногорск.. Сразу была назначена старшей медсестрой образцово-показательного детского сада.

Город строили, в основном, зеки и вольнонаемные корейцы и китайцы, чья жизнь мало чем отличалась от зеков. В детском саду кормили отборными продуктами, порции большие, дети не съедали и остатки шли на помойку, около которой уже ждали голодные строители социализма. Вскоре в город нагрянул С.М. Киров со свитой – крестный папа Хибиногорска с проверкой. Добрые люди донесли. Киров лично проводил допросы персонала садика – как смели советских людей кормить из помойки? Зав. детсадом, ее заместителя и повара увели. Больше их не видели. Ст. медсестру простили, пока.

После убийства Кирова город получил его имя.

А Юлия с друзьями осваивала на лыжах и ногами горные склоны Хибин. Я до сих пор помню ее живые рассказы и таинственные названия - Расвумчорр, Кукисвумчорр, Айкуайвенчорр. Много лет спустя я стоял на лыжах в тех местах, уже почти на горнолыжном курорте, и глядя на головоломные спуски стал еще больше уважать свою маму.

В тридцатые Юлия в Мурманске - старшая сестра хирургического отделения областной больницы. Зав. отделением - П.А. Баяндин, личность в Мурманске легендарная , в последующем главный врач больницы, Герой Соц. Труда. Сейчас больница носит его имя.

Так случилось, что Баяндину приглянулась симпатичная ст.медсестра. Но роман не получился. В это время в молодежной компании Юлию Смирнову познакомили с курсантом Мореходного училища Юрием Жуковым и началось их непростое совместное плавание по жизни длиной в 65 лет.
Учебу в училище Ю.Жуков совмещал с работой на судах тралфлота и Юлия уже тогда училась непростой обязанности жены моряка - ждать.

В 1938 г. арестовали отца Юрия, затем мать, а его самого выслали в 24 часа в Архангельск.

Юлия приняла решение, по тем временам с последствиями непредсказуемыми, - оставила планы поступления в Ленинградский мединститут, куда уже отправила документы по комсомольской путевке, что гарантировало зачисление, бросила престижную, благополучную работу и уехала в Архангельск в полную неизвестность к человеку без документов, со справкой НКВД, сыну врагов народа.

В первые дни войны ее мобилизовали и направили в медсанбат, но вскоре назначили членом медкомиссии при Облвоенкомате.

После войны и до пенсии работала в Городской детской поликлинике.

Но главная ее работа - быть женой капитана дальнего плавания.

Она умела ждать месяцами, а когда капитан возвращался, сделать каждый день, пусть небольшим, но праздником в чем изобретательно помогали прабабушка Ида, а после освобождения из лагеря и бабушка Маргарита. Вечерами собирались обычно 10-15 друзей из архангельской интеллигенции и гости, чаще, из Москвы или Ленинграда.

Капитан Жуков был личностью неординарной, с врожденной глубокой интеллигентностью подлинной петроградско-ленинградской школы, что требовало при общении с ним определенного соответствия. И Юлия сумела составить капитану достойную пару. Когда Ю.Жуков был в Архангельске, они редко вечерами были дома, кроме дней, когда сами принимали гостей - либо в театре, либо в филармонии, либо у друзей, или в ресторане – оба любили шумные, веселые, умные компании, веселые остроумные поступки.

Конец пятидесятых, «Юшар» бункеруется углем на угольном причале напротив города на левом берегу Двины. Подходит вахтенный: - "Товарищ капитан, к вам жена". Отец к трапу. Вахтенный – "Не туда, она за бортом."

Мама загорала на диком пляже около Лесотехнического института и решила навестить мужа таким образом - вплавь. Ширина Двины в этом мест около 1 км. Не остановило и оживленное движение судов по реке. На борт не поднялась, помахала ручкой и уплыла обратно. Такие сюрпризы она устраивала не раз - плавала очень хорошо с детства и меня научила в 4 года.

Когда у капитана была длительная стоянка в СССР вдали от дома, он вызывал жену, невзирая на расстояния. Порой эти поездки длились больше месяца.

Я был на втором курсе института, когда ко мне подошла мама и сказала - они с папой решили зарегистрироваться. И спросила - согласен ли я быть свидетелем на регистрации?. Отцу потребовалось 24 года после ареста родителей, что бы перестать опасаться за судьбу близких. Помню как я волновался на этой странной свадьбе.

Мама прожила длинную жизнь, и несмотря на внешнее благополучие, это были непростые годы, особенно до конца пятидесятых, когда за семьей тянулся ГУЛАГовский след. Как и в каждой семье проблемы были, но я не помню ни одной серьезной ссоры между родителями.

В конце жизни мама тяжело болела, после 80-ти лет перенесла два перелома шейки бедра. И не только выжила, но и, пусть с костылями, но встала на ноги.

Когда ей исполнилось 90 лет, она мне как то сказала: "Витя! Господи, неужели то,что было за эти годы, было со мной?"

Мальчику трудно писать о маме...

[reposted post] На пороге войны

Я никому не верю. Ни политикам, ни интернету, ни соседям. Я верю только тому, что вижу своими глазами и слышу своими ушами. Даже они могут обманывавть. Но это хоть какая-то опора.

Я ехала сегодняшней ночью  в Киев на поезде. Потому что мне важно было посмотреть, что происходит в Киеве - своими глазами. Поезд Севастополь-Киев. И в поезде из Севастополя  ехали, в основном, женщины и дети. С большими чемоданами. Видно, что уезжали надолго.  Они выходили в разных городах Украины. Большинство говорили на украинском языке. После того, как Севастополь захватили "неизвестные" из "самообороны" и повесили российский флаг, люди, проживающие в Севастополе, но говорящие на украинском языке, почувствовали себя в опасности. Поезд, уезжающий из Севастополя, набитый женщинами и детьми. Это напоминало эвакуацию.

В Симферополе, откуда я уезжала, не работали школы и банки. Центр города был перекрыт людьми с пулеметами. На крышах административных зданий были автоматчики. В России, как водится, "проводились учения" рядом с границами Украины. Если это была "самооборона", то лично мне абсолютно непонятно кто и от кого  "самооборонялся"? Никаких захватчиков и агрессоров не было ровно до тех пор, пока "неизвестные" не захватили здание парламента Крыма не водрузили там российский флаг.

Обычные люди в магазинах говорили между собой, что крымский парламент  захватили "майдановцы", а флаг России повесили для маскировки. Интересно, кто-то до сих пор в это верит?

Я сейчас в Киеве. Приехала посмотреть своими глазами на страшных майдановцев. Здесь нет пулеметчиков. Люди спокойно перемещаются по центру города. Майдан утопает в цветах - люди идут со всех сторон, несут букеты, лампадки. На улицах чисто. Витрины целые. Я узнаю все места, которые видела в страшных кадрах хроники Майдана. Сейчас тут огромный мемориал памяти погибших. Тут нет страха и напряжения. Люди плачут и обнимаются. А еще люди улыбаются и приглашают выпить горячего чая. Меня совершенно отпустило напряжение и ощущение опасности, в котором я пребывала долгие три месяца.

Но когда я ушла с главной площади Киева, мне позвонили друзья и спросили, слышала ли я новости? В Крым собираются вводить российские войска. Тоже мне - новость.  Они УЖЕ в Крыму. Под видом "неизвестных" три дня назад были захвачены аэропорты и правительственные здания Крыма.    То, что президент России говорит, что будет куда-то что-то вводить, так это как бы уже запоздавшие заявления. Ну, типа, мы уже ввели войска, а потом посовещались, спросили друг у друга и решили ввести официально. Единственное, с кем забыли посовещаться, так это с жителями Крыма. Вот я не знаю ни одного своего друга или соседа, который очень любит Россию и очень двумя руками за нее, но чтобы он  сказал "мы хотим, чтобы ко мне под дом пригнали русский БТР". Никто не хотел автоматчиков на крыше парламента. Никто не хотел оцепленный безлюдный центр города Симферополя. Никто в Крыму  не хочет войны. А когда в город входят военные из соседней страны, без спроса,  это ведь значит война, да?

Пожалуйста, все, кто любит Крым, все, кто любит русских в Крыму. Помогите донести эту мысль до каждого сердца. Русские Крыма не просили приводить к нам домой российских военных! На нас никто не нападал! Мы жили спокойно и хорошо! Мы ждали летом гостей из России и Украины, а еще из других стран света, ведь Крым - это жемчужина целой планеты.

Граждане России, вы платите налоги и отдаете своих детей в армию. Сейчас за ваши деньги при помощи ваших детей осуществляется подготовка к войне. Несправедливой, не защищающей ничьих интересов, разрушительной для Крыма, который вы любите. Никто от этой войны ничего не выиграет. Я знаю, что не в ваших силах это остановить. Но просто знайте, что происходит сейчас в этот момент.

В этот момент Россия и Украина на пороге войны. Президент России посоветовался с госдумой и они решили ввести войска России в Крым. С точки зрения международного права, несанкционированный ввод войск на территорию другого государства называется "военное вторжение". Это значит война. Война - это когда убивают.  Потому что Украина все-таки страна со своими вооруженными силами, с четко очерченными на карте мира границами и она просто обязана эти границы защищать. В любом вооруженном противостоянии гибнет мирное население. Пока русские войска официально не вступили на территорию Крыма, войны нет. Давайте молиться все вместе, изо всех сил, чтобы этого не произошло.

Комменты закрываю. Извините все. Спасибо всем, кто сопереживает сейчас. Однако я сейчас не могу читать рассуждения безразличных или циничных людей. Все, что здесь написано - мое личное обращение к тем, кого это может касаться. Кого это не касается - пройдите, пожалуйста, мимо. Напишите что-нибудь у себя. Про котиков, например.

Идея пойти гулять по Коломягам пришла в голову спонтанно – на самом деле я ехала на Удельную за грибами-ягодами к ужину – там есть небольшой рыночек местных продуктов. Вышла из маршрутки на Скобелевском проспекте и поняла, что Коломяги начинаются сразу за железнодорожным переездом.
В Питере есть несколько районов резко обособленных и из общего стиля города выпадающих. Как ни странно – один из таких районов – Васильевский остров - Васька, кажется, что там стоят другие дома, и линии ведут к воде, и чувствуется рядом открытое море...
Я никогда раньше не бывала в Коломягах, но в книжке, которую я редактирую, автор – Юрий Дмитриевич Жуков – и его семья жили в Коломягах в начале прошлого века. Юрий Дмитриевич написал рассказ, где действие происходит в именно Коломягах - «Дядя Миша – ломовой извозчик»; про Михаила Россети – выходца из Англии, родственника знаменитого художника прерафаэлита. Дядя Миша в ранние советские времена и работал ломовым извозчиком.
В рассказе также упоминался стадион, на котором играли знаменитые братья Бутусовы. К рассказу прилагались две старые открытки:

Коломяги. 3-я линия

И – главное – в книжке еще есть раздел «История семьи», где рассказывается о доме в Коломягах, построенного дедом Ю.Д.Жукова – художником Императорских театров – Карлом Розенбергом , и размещены старые семейные фотографии. Буквально в начале августа сын Ю.Д. – Виктор –получил ответ из Театральной библиотеки Петербурга, в котором указывался адрес дома, но этого адреса у меня с собой не было.
Было намерение найти какие-то приметы и метки атмосферы места ... столетней давности. На первый взгляд ... тщетные.
***
За переездом сразу стояли красивый двухэтажный домик с башенками и громадный современный дом. Все очень новое и очень ухоженное. За домиком обнаружился зеленый овальный садик с клумбами, необычным фонтаном и детской площадкой. На краю садика стояла ...лошадь, бронзовая гарцующая лошадка. Первый привет через сто лет – домик с башенками и садик – это следы ипподрома, который был в начале века где-то рядом... (все фотографии старых Коломяг я нашла, конечно, уже вернувшись домой).

Моя глокая куздра

Комаровское кладбище ужаснуло числом близких...нет не родных, но очень и очень близких - мои филфаковские преподаватели и учителя моей дочки из ЛГиТМИКа, любимые писатели, актеры, философы, даже архитектор дома, в котором мы живем. Летний солнечный день как-то перестал быть уютным... Но, наткнувшись на очередной могильный памятник, я сначала удивилась, а потом неурочно обрадовалась. Маленький значок конъюнкции - совсем неожиданный среди гуманитарных соседей. Это была могила Николая Алекандовича Шанина - профессора математики, выдающегося матлогика, тоже - увы! - моего давнего знакомца...
Эту историю я очень люблю, и рассказывать ее люблю...
В 1970 году я была третьекурсницей кафедры математической лингвистики филологического факультета ЛГУ. На третьем курсе мы писали первую курсовую работу. Темы были самые разные и руководители курсовых, естественно, тоже самые разные... Я выбрала нашего любимого молодого преподавателя и куратора нашей группы - Виктора Дмитриевича Буторова. Витя Дмитриевич, как мы его между собой называли, все годы нашего студенчества писал кандидатскую диссертацию - он защитил ее через год после нашего выпуска. "Тили-тили-тили-бом - защитили мы диплом, но не защитили Вы диссертацию, увы!", - пели мы на вечеринке в день нашей защиты...
Руководителем диссертации Буторова был великий Григорий Самуилович Цейтин - руководитель Лаборатории математической лингвистики, один из авторов Алгола-68. Именно он и придумал тему для моей курсовой. Остроумный Цейтин со ссылкой на знаменитую "глокую куздру" Льва Владимировича Щербы (которая кудланула бокра и кудрючит бокренка) изобрел предложение "Утилит противомерной глайды витрирует стемму, курантную семиону".
Моя задачка была превратить это предложение во множество порожденных, в которых ко всем существительным добавлялись кванторные прилагательные в разных комбинациях.
Кванторные прилагательные - это слова: всякий, любой, каждый, какой-то, некоторый и т.п.
Предложения получились, например, такие: "Некоторый утилит каждой противомерной глайды витрирует каждую стемму, курантную любому семиону" или "Каждый утилит некоторой противомерной глайды витрирует некоторую стемму курантную каждому семиону" и далее в том же духе - в количестве согласно правилам комбинаторики. В безкомпьютерную эру. Честно скажу, кванторных прилагательных было использовано только три - любой, каждый и некоторый. Что, конечно, уменьшает число вариантов и объем проделанной мной работы.
Диссертация Виктора Дмитриевича называлась "Семантическая интерпретация предикативно-актантных и кванторных конструкций средствами математической логики", моя курсовая - (надо посмотреть на Байкова), а диплом - "Конверсные трансформации в кванторном контексте". Во всех этих работах анализировались результаты перевода текстов естественного языка на язык исчисления предикатов первого порядка. Конечная цель работ - автоматический перевод. Собственно сфера деятельности Лаборатории математической лингвистики.
В случае моей курсовой выполнить перевод моей глокой куздры решили попросить лучших специалистов по математической логике в Ленинграде - группу, руководимую Николаем Александровичем Шаниным в Институте математики им. Стеклова, что на набережной Фонтанки, 25 у Аничкого моста (это тот дом, на котором висит мемориальная доска К.Батюшкова - он в этом доме останавливался несколько раз в 1814-1824 годах).
Вот сюда я и отправилась - 20 лет, филологическая девочка... Шанин мне показался очень взрослым - импозантный, высокий, слегка седой... К встрече со мной он собрал свою группу - молодые гении. "К нам пришел человек из группы Цейтина", - возвестил Шанин - "отнеситесь серьезно." Среди гениев раздался ехидный смешок, даже два смешка. Два гения были мои преподаватели математической логики - один прошлогодний - Григорий Ефроимович Минц, другой текущий - совсем молодой Николай Коссовский. Но уточнять мой статус они не стали...
Самое главное - все они вполне серьезно выполнили работу, где-то через пару-тройку недель я получила заполненные ими свои карточки, там был не только просто перевод, но и - спасибо им, спасибо - развернутые комментарии - почему так, и как и при каких условиях можно иначе. Самые детальные комментарии дал Анатолий Слисенко - остроумный и легкий красавец...
Они все мне очень нравились - Шанин, Минц, Коссовский, Слисенко - прямо герои культового фильма Михаила Ромма - "9 дней одного года" - настоящие ученые...
Я написала, наверное, хорошую курсовую - я с ней ездила на студенческую конференцию в Тарту, где - о, ужас - по неумению рассказывала 40 минут вместо положенных 10-ти, но меня не прервали...Я чувствовала тогда себя человеком науки, соучастником Цейтина, Шанина, Лотмана...
Шанин умер в 2011 году - его ученики его очень любили. Это видно, если заглянуть в Интернет - они отмечали его юбилеи, писали шуточные стихи...
Шанин, Цейтин, Буторов, Минц и все другие - это марковская школа матлогики.
Я обрадовалась встретить Шанина в Комарове - он прожил еще 40 лет после того, как я восхищалась седым ученым ...
Маленький значок конъюнкции - пересечение множеств:)

Мне кажется, прекрасней видеоряда про Abbey Road сделать нельзя. Великолепный фильм про знаменитый переход Beatles.

Why don't we do it in the Road? from chris purcell on Vimeo.



И как нельзя кстати. В ближайшее время этот переход наполнится еще большим смыслом :)

Чертополох

А это в Гефсиманском саду такие выросли оливы - говорят, им две тысячи лет...

Tags: